сто, неохотно, почти невежливо, а в то же время не
  переставал изучать меня. Я чувствовал, что он напряжен. В нем была
  несколько наигранная развязность, а я помнил, что так он вел себя в
  критические моменты самых опасных наших предприятий.
   Лоррейн зашла на кухню с пустым бокалом в руке. На ней были
  коричневые кожаные брючки в обтяжку и белая блуза.
   - С кем ты говоришь? - Тут она увидела Винса. О-о... Добрый день!
   - Милая, это и есть тот знаменитый Винс Бискай, о котором я тебе
  столько рассказывал. Моя жена Лоррейн.
   Я видел ее реакцию. Мне приходилось не раз наблюдать, как реагируют
  на него женщины. Я ощутил укол ревности, поймав в ее глазах почти
  забытый блеск, услышав особенный, затаенный смех в голосе. А потом - эта
  едва ощутимая перемена в ее осанке, чуть другой изгиб спины...
   Они обменялись любезными фразами. Я сделал новую порцию напитка для
  Лоррейн. При этом я изображал из себя счастливого супруга, хотя и
  догадывался, что выглядит это искусственно. Счастливая пара источает
  некое особое тепло, имитировать это едва ли возможно. Зоркий взгляд
  различит фальшь тут же, и я не сомневался, что Винс с его почти женской
  интуицией почувствовал напряженность и разлад в наших отношениях.
   Когда я сообщил Лоррейн, что Винс прибыл с чемоданом и некоторое
  время поживет у нас, она приняла новость с неожиданным энтузиазмом.
  Обычно она гостей дома не жаловала.