кружочки, - она написала тогда: "Джерри, это все потеряло
  всякий смысл. Я ухожу, совсем, окончательно. Не пытайся меня
  разыскивать. Я никогда не вернусь". Вместо подписи стояла буква "Л",
  бумага в этом месте была прорвана насквозь.
   Кажется, я никогда и ни при ком не упоминал о существовании этой
  записки. Конечно, есть способы определить возраст чернил. Этим
  исполнилось шесть лет, но выглядели они только что просохшими.
   На веранде послышались шаги. Я захлопнул книгу и вернул на полку, на
  прежнее место. Сердце мое бешено колотилось.
   Я подошел к дверям. Свет не выключил. Я почувствовал некоторое
  облегчение, разглядев при свете наружного фонаря женский силуэт.
   - Джерри?
   - Хелло, Манди.
   - Лоррейн дома?
   - Нет, ее нет дома.
   - Наш паршивый телефон опять сломался, третий раз за месяц! Ты не
  знаешь, где она сейчас?
   - Она не сказала, куда собирается. Машина на месте, так что наверняка
  где-нибудь по соседству.
   - Ну, искать ее по всей округе я не собираюсь. Если она придет до
  десяти, пусть позвонит, а если телефон все еще будет барахлить, - может,
  она заглянула бы к нам на минутку? Намекни, что она не пожалеет.
   - Я ей скажу.
   - Спасибо большое, Джерри.
   Я посмотрел, как она сбегает по ступенькам крыльца. Потом поспешно
  вернулся в гостиную, достал книгу с полки, поднялся с нею наверх,
  бритвенным лезвием вырезал титульный лист. Записку