ину, а уж затем разравнивается. Я
  выбрал дом, расположенный на покатом склоне, так что здесь для будущей
  автостоянки мы подсыпали землю. Я рассчитывал, что копать тут будет
  легче.
   Легче, да. Но не так уж легко, потому что мне приходилось спешить. Я
  запыхался, спина и плечи уже болели. Нужно было бы копать еще глубже, но
  я остановился на четырех футах.
   Я подогнал машину с погашенными фарами задним ходом почти вплотную к
  месту. Открыл багажник. Снял парусину. Потянул ее за ноги, привел в
  сидячее положение, после чего опять взвалил через плечо. Яма оказалась
  слишком тесной, и в длину, и в ширину места только-только хватило. Я
  пытался вообще не думать о том, что я делаю, забрасывая могилу землей.
  Но потом землю нужно было утрамбовать. Я утаптывал ее, а сам видел, как
  она лежит в бикини у плавательного бассейна, греясь на солнце. Видел ее
  в вечернем платье. Я видел ее шагающей, бегущей, смеющейся.
   Земли оставалось в излишке меньше, чем я предполагал. Она заняла там
  совсем немного места. Оставшееся я разметал широкими взмахами лопаты.
  Потом парусиновой тряпкой тщательно загладил следы, которые я оставил,
  утаптывая почву.
   Одиннадцать. Время поджимало. Я поехал домой, убрал лопату. Открыл
  встроенный шкаф в верхнем коридоре, достал оттуда оба дорожных чемодана.
  Я не поленился набить их доверху вещами, которые она захотела бы взять с
  собой. Все лучшее, все самое новое. Костюмы, юбки,