узы, туфли,
  драгоценности, духи, косметику. Я собирал это все так же лихорадочно и
  поспешно, как и она собирала бы. Я оставил открытыми пару ящиков и
  кое-что из тряпок уронил почти нечаянно, - пусть валяются в шкафу и на
  полу, так естественней.
   Я был почти готов, когда зазвонил телефон. Пусть звонит. Одиннадцать
  раз проверещала проклятая машинка, прежде чем звонивший догадался
  повесить трубку. Я снес чемодан вниз и уложил в багажник медного
  "порше", туда же я сунул ее норковую накидку. Как обычно, она оставила
  ключ в зажигании. Я возвратился в дом и вышел оттуда в теннисных туфлях,
  в штанах, в которых я ездил когда-то на охоту, темной шерстяной рубахе.
  Я нес ее сумочку, при мне был также пистолет, автоматический, двадцать
  второго калибра, девятизарядный, к которому я не прикасался по меньшей
  мере три года. Все девять патронов были в обойме.
   Как в прошлый раз, с Винсом, я обогнул полгорода, пока не выехал на
  ту же дорогу ј 167. Здесь я повернул на север. Приземистая, прямо-таки
  стелющаяся по земле машина ввинчивалась все дальше в горы. Мне везло,
  дорога была пуста. Проезжая Бринделл, что в двух милях от озера, я
  особенно опасался, что кто-то заметит меня. Но нет, и тут было пусто,
  если не считать дюжины тусклых домов. В середине деревни я свернул на
  проселок. Ночь была так тиха, что Винс мог бы и проснуться, если бы я
  подъехал чересчур близко. Поэтому я выключил мотор