строить. Я набрал в руку с полдюжины камушков величиной с земляной
  орех. Сладковатый запах оружейного масла бил в нос. Быстро и бесшумно я
  пересек освещенный месяцем подъездной путь и распластался, прижавшись к
  шероховатой стене здания, замер. - Через минуту я опять двинулся вдоль
  дома, покуда не оказался под окном той самой спальни. Теперь я мог
  слышать его дыхание, медленное и глубокое. Я немного отошел от стены и
  бросил камушек в кусты. С шумом задел он ветку и свалился. После второго
  броска я прислушался. Теперь его дыхания не было слышно. Я кинул третий
  камень и ждал. Вот скрипнула, вернее, крякнула кровать. Потом под
  тяжестью его тела вздрогнула половица. Я положил палец на курок и на шаг
  передвинулся.
   В тот миг, когда он должен был добраться до окна, я уже стоял прямо
  перед ним с поднятым пистолетом. За стеклом его лицо казалось бледным
  пятном; оно было футах в трех надо мной.
   Я послал в это пятно три пули, бросился наземь и откатился к стене. И
  услышал, как он падает там, в доме. Глухой удар, потом звон металла о
  дерево, протяжный стон и вздох - тяжелый, смертный, последний. Я
  подождал десять минут. Потом стволом пистолета расширил отверстие в
  сетке для насекомых, закрывавшей фортку, просунул палец, поддел вверх
  шпингалет. Я снял раму с петель, и голова моя при этом ни разу не
  оказалась против окна. Я перекинул через подоконник руку с пистолетом,
  потом руку