не секрет.
   - Тогда, извини, я кладу трубку, - не терпится позвонить кое-кому. И
  не злись на меня, у женщин свои слабости. Ух, как заквохчут мои любимые
  подруги, как они глаза будут закатывать... Я просто предвкушаю все это!
   - Я не злюсь.
   - Очень мило с твоей стороны. Пока!
   Завтрак уже ждал меня. Перед тем я сказал Ирене, что миссис Джеймсон
  оставила спальню в беспорядке, и попросил прибрать там. Я спросил,
  видела ли она записку, оставленную мной для Лоррейн накануне.
  Оказывается, она выбросила ее в корзину. Я попросил принести ее. И
  положил туда же, где лежала уже записка самой Лорри, вырезанная бритвой
  из книги, - в ящик моего стола.
   Я переоделся и уже собирался выйти из дому, как вдруг вспомнил про
  тугие пачки денег, оставленные в карманах моих охотничьих штанов. Слава
  Богу! А что, если старательная Ирена решила бы отдать их в чистку и
  вдруг наткнулась бы на кучу долларов! Вот уж испугалась бы. Я пересчитал
  банкноты. Сто девяносто девять сотенных купюр. Пятьдесят получил врач.
  Одну мы сожгли. Я вспомнил, как мы тогда хохотали, я и Винс. Винс и я.
   Я слишком спешил, чтобы выискивать место для еще одного тайника.
  Сунув двести долларов в бумажник, я спрятал в ящик комода остальное, под
  стопкой чистых рубашек.
   Подъехав к нашему строительному участку, я оставил машину; дальше
  надо было идти пешком. Возле первого с краю дома сегодняшние работы были
  уже закончены.