. Но
  теперь, в подавленном состоянии, неизбежном после любовного соединения
  без любви, все вдруг вырвалось наружу, и я лежал нагишом, беспомощный
  перед последствиями своих деяний.
   Я не хотел всего этого. Всегда причислял себя к людям порядочным.
  Джерри Джеймсон. Разве он из тех, кого однажды приканчивают в пьяной
  драке или кто исчезает до конца дней за громадными серыми воротами?
   Два слова молоточками стучали в моем черепе, я не мог от них
  увернуться, они выскакивали и, паясничая, мельтешили перед глазами;
  только два слова: убийца, вор.
   Но это же не я! Не мог это быть я! Еще и еще раз я прокручивал ход
  событий, стараясь понять, где же тот шаг, который сделал все
  окончательно непоправимым. Я хотел доказать сам себе, что виноваты
  обстоятельства, что не выбор пути, а дорожный ухаб, авария - нечто
  внешнее выбило меня навсегда из колеи, и уже ничего нельзя было
  поделать. Но при новом, беспощадном свете было отчетливо видно, что у
  меня было не так уж мало возможностей остановиться, прекратить всю эту
  аферу. Снова и снова оживала у меня перед глазами одна и та же сцена:
  откидывается крышка черного металлического кейса, и я вижу невероятную,
  немыслимую груду денег. С того самого мгновения в глубине души я знал,
  что мне будет принадлежать все это. Все, до последнего доллара.
   Но теперь уже все равно что, почему, как, - дело-то сделано. Никогда
  больше