ногой.
   - Я тебя спрашиваю! - голос его залез на пол-октавы выше, он весь
  дрожал.
   - Сначала достань платок и утри сопли, - сказал я, - если у тебя есть
  чистый платок.
   Он размахнулся и, наверное, заехал бы как следует мне в челюсть, но я
  успел уклониться. Маленький злобный кулачок пронесся мимо, так что щекой
  и губами я ощутил движение воздуха. Промахнувшись, он потерял
  равновесие, нелепо перевернулся и угодил ко мне на колени. Я поддал ему
  леща. Пролаяв что-то неразборчивое, он вылетел из кабинета, хлопнув
  дверью. Я смотрел на Э.Д. У него было виноватое лицо, явно взывающее к
  снисходительности.
   - Эдди очень переживает, - сказал он.
   - Можно то же сказать и обо мне. Он втянул нижнюю губу, на целый
  порядок увеличив свое сходство с карпом, потом выпустил ее. И сказал:
   - Не могу избавиться от чувства... С женой будет истерика, если я ей
  это скажу. Но ведь это от меня не зависит. Инстинкт, может быть? Не могу
  избавиться от чувства, что она мертва. Логика, всякие доводы не
  помогают. Нынче ночью я видел ее во сне, и она была неживая.
   - Может, она и выглядит сейчас неживой или полуживой, - сказал я, -
  но это в том случае, если она опять напилась до беспамятства. Держу
  пари, она загорает где-нибудь в Палм-Спринг. Греется на солнышке возле
  бассейна и уже успела принять как следует.
   Я поднялся.
   - Ладно. Что же делать, возьму отпуск. Оплачиваемый.
   - Да, Джерри.