плачиваемый. И не обижайся.
   - Да я не обижаюсь. Только перед тем, как вы объявите, что я ухожу в
  отпуск, мне нужно закончить кое-что по мелочи. С твоего разрешения.
   - Ну конечно, конечно.
   И я оставил его одного. В сторону Лиз я даже и не посмотрел уходя, да
  и стаккато ее пишущей машинки не прерывалось ни на секунду. Оно
  сопровождало меня и тогда, когда я закрывал за собой дверь конторы.
   Прежде чем уехать, я молча посидел две минуты в машине. Там, в
  кабинете Э.Д., я разыгрывал из себя супермена, но теперь во мне не
  осталось ни капли энергии. Чувствовал я себя отвратительно. Худо, что
  Э.Д, видел ее во сне мертвой. Я-то вообще никаких снов не видел... И
  видеть не хотел. Меня страшило, что они могут явиться ко мне во сне
  вдвоем. Винс и Лоррейн. И что после этого мне уже не проснуться. Совсем.
  Никогда.
   Утром, за завтраком, Ирена подробно рассказала мне о множестве
  вопросов, которые задавал ей "этот человек". И сразу мне вспомнился
  большой палец Пола Хейссена, прощупывающий сверху и с боков коричневый
  пакет с, деньгами. А в ушах тут же раздался глухой шум, с каким упал
  Винс после моих выстрелов. И вставала перед глазами яма, такая тесная, -
  Лоррейн еле-еле вместилась в нее, да и то боком. Она, впрочем, всегда
  любила спать на боку, но ведь не принято хоронить людей в такой позе, в
  какой они предпочитали спать при жизни. В "порше", должно быть,
  оставалось