, когда в калькуттском аэропорту я помахал ему на
  прощание в иллюминатор самолета. Их вопросы отличались вежливостью и
  непреклонной точностью. Под непрерывным давлением я одно за другим
  выкладывал имена и события, которые считал навеки забытыми. Ровно в час
  дня был сделан перерыв, чтобы подкрепиться. Я выкурил последнюю свою
  сигарету, и Барнсток заказал по телефону две новые пачки, которые были
  доставлены вместе с сандвичами и кофе. Дуновение прохлады, жужжание
  кондиционера превращали номер в некий замкнутый мирок.
   На время получасовой паузы магнитофон был остановлен, и мы беседовали
  о бейсболе и рыбалке. Я был очень спокоен. В обоих не было ничего
  опасного, а в том отрезке времени, который они исследовали, мне нечего
  было скрывать. Их профессиональная любознательность во всем, что
  касалось Винса, была ненасытна. Она простиралась вплоть до малейших
  привычек, вкусов, вплоть до воспоминаний детства: делился он ими со мной
  или нет?
   В четверть четвертого мы покончили с войной.
   - И когда вы встретили мистера Биская снова? - осведомился Квеллан.,
  Барнсток вмешался:
   - Эд, я думаю, мы сэкономим время, если объясним мистеру Джеймсону,
  что нам известно следующее. Бискай прибыл в Верной из Чикаго рейсом 712
  двадцать пятого апреля, в 16.50. В США он прилетел самолетом Восточной
  линии, маршрутом Мехико - Нью-Орлеан. Бискай пользовался фальшивым
  парагвайским паспортом,