выданным на имя Брокмана. Из Вернона он вылетел
  рейсом 228 в 13.15. В Чикаго у него была пересадка на Нью-Орлеан, откуда
  он, в свою очередь, отправился в Мехико.
   Никаких заметок у Барнстока не было, все это он без запинки выговорил
  наизусть. Это меня крайне обеспокоило.
   - Превосходно, - сказал Квеллан. - Нам известно также, что
  единственной целью этого человека было разыскать вас, мистер Джеймсон.
  Знали вы заранее об этом визите? Предупреждал он вас?
   - Нет.
   - Тогда начните, пожалуйста, с момента его появления у вас дома. В
  какое время он приехал? Кто открывал ему дверь?
   Я открыл было рот, но тут же остановился. Только теперь мне стало
  ясно, как умело и расчетливо расставлена ловушка. Вплоть до этой минуты
  я мог рассказывать обо всем открыто и честно. Почему бы и нет? Все эти
  прошлые события ничем не могли мне повредить. Но, показав себя более чем
  разговорчивым и откровенным, не мог же я внезапно перемениться,
  замкнуться у них на глазах. И на воображение полагаться тоже никак
  нельзя. Легко запутаться. Нет, я никак не мог рассказать о последних
  встречах с тем же обилием подробностей! А ведь я должен был помнить все,
  - было это так недавно! Где-то мне попадалось выражение "предательский
  вопрос". Здесь предательской, как западня, была вся ситуация. Оба
  смотрели выжидательно. А молчание все длилось. Шорох магнитной ленты
  только подчеркивал тишину. Они обменялись