их
  бесконечной веренице возник небольшой просвет, он приказал мне
  переходить на ту сторону, но я не подчинился, ожидая, когда он толкнет
  меня вперед. И когда это случилось, я прижался спиной к револьверному
  дулу и стремительно отвернул налево. Одновременно моя правая рука,
  взметнувшись и точно прицелясь, ребром ладони врезала ему ниже
  подбородка. Он не покачнулся, не споткнулся на ходу. Нет. Он сполз на
  асфальт, точно кукла-марионетка, у которой отстригли нити, приводившие
  ее в движение. Машины все так же неутомимо мчались по шоссе. Некоторое
  время я стоял, неуверенно озираясь. Тут мой взгляд засек двух дюжих
  молодчиков, явно торопившихся ко мне с той стороны трассы. Сильное
  движение не давало им пройти. Я повернулся и побежал. Я бежал вдоль
  автострады, навстречу слепящим, летящим на меня огням. Мои туфли
  производили отчетливый звук, это было похоже на частые звонкие шлепки по
  обнаженной коже. Мне казалось, что я лечу вперед почти без напряжения,
  легкий, как ветер.
   Но тут, споткнувшись, я едва не упал и услышал как бы со стороны свое
  хриплое дыхание; в боку закололо. Я обернулся. Преследователей не было
  видно. Я быстро пошел к огням, сверкавшим впереди.
   Большинство заведений располагалось вдоль трассы, но между баром и
  каким-то притемненным строением тут был переулок, и по нему, я знал,
  можно было выйти на большую ярмарочную площадь, раскинувшуюся