т семнадцати до
  тридцати, где-то в этих пределах. Красная сумочка украшена жемчужинками,
  из которых многих недостает.
   - Что, брат, не везет нам с тобой, а? - голос у нее был низкий, с
  хрипотцой.
   - Может быть, - отозвался я. Эту интересовали, по всей видимости,
  только одинокие мужчины. Потерянные. Вроде меня.
   - Меня зовут Бидди.
   - Добрый вечер, Бидди. А я - Джо.
   - Приветик, Джо.
   Мы смотрели друг на друга оценивающе, - очень старая игра.
   - У меня есть прицепной вагончик, жилой, - сказала она.
   - Это хорошо. И удобно.
   - - Четвертак.
   - О'кей.
   - Приятно, когда не торгуются.
   Я попытался объяснить ей, как освежающе действует на меня ее прямота
  после Тинкер и Манди. Я пошел с ней. Она поймала мою ладонь, и мы шли
  теперь рука об руку. Огни остались у нас за спиной. Мы пригибались,
  проходя под какими-то веревками, тросами, протискивались между прутьями
  ограды. Кучка мужиков восседала вокруг ящика в желтом круге света от
  керосиновой лампы; они резались в карты. Когда мы проходили мимо, кто-то
  бросил:
   - Привет, Бидди! - Голос был спокойный.
   - Хелло, Энди, - отвечала она. Мужчины продолжали играть - ни
  свистка, ни насмешки. У каждого свое ремесло. Как видно, в чужие дела
  здесь не принято было вмешиваться.
   Вагончики-прицепы стояли впритык друг к другу. В некоторых горел
  свет. Тот, к которому меня привела она, оказался старым и облезлым. За
  ним стоял