и принялся обрабатывать
  мою голую ногу.
   Я все еще думал, что это шутка. До первой боли. О, все оказалось
  всерьез. Я пытался защититься от боли, стряхнуть ее, чтобы она хотя бы
  оставалась там, внизу, чтоб только ноге было больно, но она затопила
  всего меня, и уже ничего не оставалось ни вокруг, ни внутри меня, ничего
  другого - только боль. Я кричал. Крик застревал в пластиковом кляпе. Я
  дергался и вопил так, что глаза вылезали из орбит. Но не, мог ничего
  поделать. И я перестал сопротивляться, нырнул в черную глубину. Ко мне
  подходили, вытирали слезы со щек, смотрели на меня внимательно. Смуглый
  коренастый человек начинал все по новой, прогнув узкую спину над моей
  ногой. Я рвался из связывающих меня пут так, что суставы хрустели в
  плечах, а руки потеряли чувствительность. Я испустил звериный крик,
  никем не услышанный, и провалился опять в беспамятство. Когда я пришел в
  себя, кляпа во рту уже не было. Нога болела так, как если бы я сунул ее
  в раскаленные угли, но теперь изменился характер боли, она сделалась
  менее острой и хоть сколько-то переносимой. Я открыл глаза и увидел всех
  троих.
   - Все остальные деньги, - сказал высокий. Я хватал воздух ртом, как
  если бы только что пробежал длинную дистанцию.
   - Не знаю, о чем вы. Это.., это какое-то недоразумение. Вы можете
  взять все, что у нас есть, только... Только не мучайте меня больше. Так
  больно!
   - Мы будем делать вам больно