саму, а некоторое быстрое движение. Я резко
  оборачивался в сторону. Кошечки там не было и не могло быть, - ведь я
  сам видел, как отец ее похоронил, и я сам соорудил маленький, связанный
  из двух палочек крест над кошачьей могилкой.
   Вот так же обстояло теперь с моими воспоминаниями. Казалось, вот-вот
  я сумею ухватить что-то ускользающее. Ну же, еще усилие.., но там
  оказывалась пустота.
   Лишь одно воспоминание или, скорее, псевдовоспоминание. Картина,
  вставшая передо мной так ярко, что я видел все подробности. Тинкер
  Велибс, нагая, совершенно голая, сидит перед туалетным столиком и
  причесывает свои рыжие волосы. Но это же абсурд!
   И еще. Медная сетка от насекомых, и я проделываю и расширяю отверстие
  в ней. Мелькнуло странное видение - пропало.
   А может, это вранье, насчет Лоррейн? Почему это вдруг ее нет? Как это
  ее может не быть так долго? Куда она подевалась? Нога моя горела
  нестерпимо. Я почувствовал, как во мне вскипает ярость, холодная ярость,
  рожденная из сгустка боли, унижения, бессилия. Что бы там ни случилось в
  последние два месяца, эти подонки не имели права так обращаться со мной.
  Поищем-ка выход из положения, - это лучше, чем пытаться из себя извлечь
  воспоминания неизвестно о чем.
   Я пошевелил левой, потом правой кистью. Кажется, достаю пальцами до
  узла. Это не веревки. Это.., ага, они приспособили мои галстуки, нашли в
  комоде. Лампа на столике была включена,