ю ногу. Сначала я оперся на левую
  ступню и лишь затем попробовал встать на правую. Комната покачнулась,
  закружилась, и я упал на кровать. Минуту-другую собирал волю для второй
  попытки. На этот раз я устоял, хотя мне было совсем худо и все плыло
  перед глазами.
   Игрушечный нож - не оружие. Я вспомнил про свой девятизарядный
  автоматический пистолет и удивился, как это я не подумал о нем раньше. Я
  заковылял к комоду. Но в ящике оружия не оказалось. Я его выбросил? Но
  зачем? Куда? Воспоминание было близко, но метнулось, как испуганная
  ящерица, и исчезло. Я потряс головой в надежде прояснить свои мысли.
  Результатом была только сильная боль за левым ухом. Я потрогал кончиком
  пальцев место, где болело. Оно было чувствительным, как свежая рана, и
  горячим.
   Я достал из ящика комода длинный чулок и прохромал к ванной, стараясь
  не наступать на больную ногу. Включив там свет, я увидел Лоррейн. Она
  лежала передо мной на кафельном полу, голова ее была как-то ненормально
  вывернута набок. От страха я издал горлом странный хрип. Лоррейн в ответ
  стала растворяться в воздухе и пропала. Я подумал, что теряю рассудок.
   Я открыл шкафчик и, вытащив тяжелую стеклянную банку крема для кожи,
  вложил ее в чулок. Получилось нечто вроде пращи, - хорошенько
  размахнувшись, можно было ударить неслабо.
   Оставались двое. Насколько я знаю. Высокий и тот, что меня пытал. Но
  их могло быть и больше. Я вернулся