ее не видел по
  крайней мере несколько месяцев. Ни в спальне, ни в ванной комнате я не
  обнаружил, сколько ни высматривал, обыкновенную утреннюю порцию
  спиртного.
   - Доброе утро, милый, - сказала она. - Ты так рано сегодня. Боишься
  доверить мне своего друга?
   Я проследовал за ней в спальню, уселся на низкой банкетке и смотрел,
  как она выбирает и надевает бельишко.
   - Я здесь потому, что я безработный. Сегодня утром объявил, что
  увольняюсь. Она хмуро воззрилась на меня.
   - Ты просто с ума сошел!
   - У меня к этому были основания, только позволь сейчас не выкладывать
  их и не дискутировать на эту тему. Так или иначе, я там не останусь.
  Твой отец отказался выкупить мои акции, а мне нужны деньги. Лоррейн, мы
  давно уже не говорили с тобой достаточно серьезно, а мне сейчас вовсе не
  до шуток. Я прошу твоей помощи. Я хотел бы продать этот безобразный дом.
  Я бы постарался уговорить моих прежних работников, прежде всего Реда
  Олина, чтобы они вернулись ко мне. Хоть какой-нибудь капитал для начала
  - и я живо встану на ноги.
   Она не отвечала. И по лицу ее нельзя было прочесть ничего. Надела
  лифчик, застегнула его. Потом взяла сигарету с ночного столика,
  закурила. Взглянула на меня.
   - Да, теперь я убедилась: ты - чокнутый.
   - Лоррейн, все, о чем я прошу тебя...
   - ..это выбирать между тобой, Джерри, и моей семьей. Та же самая
  чепуха, из-за которой мы уже не раз спорили.