дан, разорвал на полосы белую сорочку и наложил жгут на обе
  раны. У меня оставалось еще почти пол-литра коньяка. Я обработал им раны
  и смочил свернутую в несколько слоев ткань. Разорвав рукава сорочки, я
  закрепил ими оба жгута.
   - Божественный запах, - сказал он.
   - Помолчи! Сядь так, чтобы я мог с тебя снять рубашку.
   Плечо не так кровоточило, зато рана выглядела еще ужасней. Я думаю,
  пуля задела ключицу и вышла наискосок. Плечевые мышцы оказались
  разорваны. Я повторил свои прежние действия, достал из его чемодана
  чистую сорочку, рукава старой разорвал и устроил перевязь для раненой
  руки. Затем я натянул на него темно-синие брюки. С помощью домкрата я
  вырыл в песке неглубокую яму, сунул туда окровавленные тряпки и засыпал
  землей. После того как Винс дважды глотнул "бурбона" прямо из горлышка,
  цвет его лица несколько изменился к лучшему.
   - Благодарю вас, доктор Джеймсон, - сказал он церемонно.
   - Тебе нужен настоящий врач.
   - Всему свое время.
   - А что нам теперь делать, Винс?
   - Забраться куда-нибудь, где можно хоть одним глазком взглянуть на
  деньги.
   - Такая любознательность - хороший признак.
   - Твоими бы устами...
   - Тогда двинулись.
   Я помог ему вернуться в машину, и мы снова выехали на дорогу ј 301. Я
  готов был сделать привал при первой же возможности, но Винс не
  соглашался: нужно отъехать от Тампы как можно дальше, настаивал он.
  Шоферская фуражка