ею с легким сердцем?
   - Для надежного друга - да.
   Я достал сигареты и зажигалку. Он держал разорванную купюру. Я поджег
  ее. Он поднес горящую сотню сначала к моей, потом к своей сигарете. Он
  держал купюру за уголок, пока не обжег себе пальцы.
   - Никогда не думал, что когда-нибудь смогу себе это позволить, -
  сказал он.
   И вдруг мы начали хохотать как безумные, задыхаясь от смеха и кашля.
   Отсмеявшись, мы разделили всю эту уйму денег. Я получил двадцать
  шесть пачек сотенных. Винс сказал, что хотел бы взять себе купюры по
  пятьсот долларов. Там, куда он направляется, их легче сбыть. Я
  полюбовался своей горой денег, развалил ее и сложил заново. Потом
  взглянул на ту, на чужую груду денег. И внезапно почувствовал, как
  злость шевельнулась во мне. Та груда была выше, она и выглядела
  значительней, да что там - она внушала трепет. Однако тут же я одернул
  себя: ребенок ты, что ли?
   Итак, мы определились с тем, что и кому принадлежит. Я сложил все
  купюры обратно в кейс. И похвалил себя: взламывая замки, я обошелся с
  ними достаточно деликатно, они и теперь не отскакивали, и кейс был снова
  благополучно закрыт (хотя и не заперт). Я поставил его в большой шкаф,
  запер дверцу на ключ. Принес Винсу еще воды, потом помог ему пройти в
  ванную и обратно, раздеться, лечь в постель. Я успокоил его: мне знакомо
  это ощущение, оно пройдет.
   Я вышел, сел в машину, отыскал первый