х
  денег ни одному хозяину.
   Вот уж не думал, что мы будем этак торговаться. Но ведь, кажется, не
  я начал?
   - Есть еще вариант. Найти уединенное место, где ты спокойно залечишь
  свои раны. Раз в день я доставлял бы тебе провизию. Между прочим, одно
  такое место я, кажется, знаю. Можешь поверить, там тебе было бы неплохо.
   - А сколько это стоит?
   - Это было бы бесплатно.
   Он прикрыл глаза. Я решил было, что он уснул, когда раздался его
  голос:
   - О'кей. Ваш дом. Теперь у тебя будет двадцать семь кубиков,
  поиграться, - ведь ты строитель. Может быть, ты и еще пару вытащишь из
  меня.
   - А, иди ты к дьяволу, Бискай. С голоду не помрешь. Пять пачек
  сотенных ты бы отдал Кармеле, так ведь? У тебя и теперь остается четыре
  пачки сверх твоей доли. А потом, дорогой друг мой, я ведь и вообще мог
  исчезнуть со всей добычей, пока ты играл в волейбол сеньором Сарагосой.
   Он опять прикрыл глаза и сказал, помолчав:
   - Спокойной ночи, приятель. Я потому и разыскивал тебя. Потому что
  знал, что ты не исчезнешь.
   На следующий день каждое движение доставляло ему страшную боль.
  Только после десяти мы отправились в путь. Он почти всю дорогу спал и
  громко стонал во сне. В обед он не мог проглотить ни куска.
   Часам к пяти вечера его глаза приобрели странный, не-, натуральный
  блеск. Я положил ему на лоб ладонь.
   - У меня жар? - спросил он.
   - Парень, ты весь горишь.
   - Это нога.