осное ложе в задней части машины. Хозяину мотеля я оставил
  пятьдесят долларов в конверте.
   Для Винсента этот день был мучительным. Боль, которую он испытывал
  при движении машины, сделала его лицо желто-серым. Когда стемнело, я
  свернул с трассы, остановился в затишке и проспал два часа. А потом ехал
  снова, через Спрингфилд, Престон и Канзас-Сити; ехал с максимальной
  скоростью, какую способна была выдержать резина. В пять часов пополудни
  в субботу мы были на месте, измученные и грязные. Я надеялся, что
  Лоррейн не будет дома. Так оно и вышло. Не было ни ее, ни Ирены. Я помог
  Винсу войти в дом и подняться в гостевую комнату. Он был почти не в
  состоянии передвигаться самостоятельно: кое-как переползал со ступеньки
  на ступеньку, вернее, это я перетаскивал его, а он старался мне в этом
  хоть как-то помочь. Он немало потерял в весе и все же оставался слишком
  тяжелым для того, чтобы я мог просто втащить его наверх на руках.
   Я переодел его в пижаму и уложил в ту самую постель, на которой он
  еще недавно ночевал здоровый и невредимый. Вся эта процедура заняла
  сорок минут. Теперь я стоял перед новой проблемой: где спрятать деньги.
  Лоррейн чересчур любопытна, да и нюх у нее тончайший. И она непременно
  станет допытываться, где я был и что делал. Я перетащил черный кейс
  волоком в подвал. В котельной были заготовлены дрова для камина: береза,
  дуб, клен, - чистые ровные поленья, сложенные в