бель. Черный кейс
  весил, по моему ощущению, не меньше центнера. Его узкая ручка глубоко
  врезалась мне в ладонь. Я положил кейс плашмя, а поверх него сложил
  новый штабель. При этом я так спешил, что занозил обе руки. В последнюю
  зиму мы пользовались камином нечасто. Огонь в очаге принадлежит к
  признакам мирной, уютной жизни. У нас дело зашло так далеко, что мы
  разжигали камин только в те дни, когда ждали гостей.
   Закончив, я поднялся наверх, вымыл руки и пинцетом вытащил занозы из
  ладоней. Хотелось встать, наконец, под душ, но оставались еще двадцать
  пять тысяч в моем дорожном чемодане. Пять сотен я взял на расходы;
  остальные вложил в большой конверт, который Приклеил к задней стенке
  письменного стола, за выдвижным ящиком. Ящик теперь закрывался не до
  конца, выступая наружу, и все же этот тайник казался мне достаточно
  надежным.
   Было уже больше шести. Я посмотрел на Винса. Он спал. Я опустился на
  стул возле него, и он тут же проснулся.
   - Как дела?
   - Господи, я рад, что мы добрались наконец-то, я бы не выдержал
  больше трястись по шоссе - это был сущий ад! Ладно, что это я
  разнюнился.
   - Мы не успели договориться с тобой - что я скажу Лоррейн? Что-то
  ведь придется сказать.
   - Чем меньше, тем лучше.
   - Если она решит, что мы что-то скрываем от нее, будет как раз хуже.
   - Я понимаю, Джерри.
   - Насчет твоих ран хорошо бы вообще промолчать. Если