тебя. Мне, видишь ли, нужно знать, каково мое положение. Ненавижу
  неопределенность! Нет, право, умней ты не мог ничего придумать.
   Она встала, и я подумал было, что Лорри хочет поцеловать меня, но
  нет, ускользнув, она только приложилась щекой к моему лицу и приказала:
   - Не размажь мне помаду.
   Я сдался - теперь и она может сменить гаев на милость. Мирная
  передышка, весьма сомнительная, но большего при наших отношениях
  требовать трудно. Все, что нельзя было ни в коем случае говорить друг
  другу у все, что могло смертельно ранить гордость другого, было уже
  сказано. Наши удары, кажется, уже и не попадали в цель, не задевали
  по-настоящему. Ссоры обратились в скучную рутину, и даже обоюдное
  возбуждение в момент спора казалось наигранным. Мы сделались совершенно
  равнодушны друг к другу, но по старой привычке изображали какие-то
  чувства. Со мною в браке состоял давно уже не молодой, дурно воспитанный
  и себялюбивый ребенок. Мама и папа были слишком близко. Ирена исполняла
  за нее домашнюю работу, клуб заменил песочницу, а "порше" - любимую
  игрушку. С этим набором и с неизменным бокалом спиртного в руке она
  могла бы тянуть и дальше.
   - Джерри, почему бы тебе прямо сейчас не пойти к папе и не сказать
  ему? Он ужасно, просто чудовищно расстроен. И ты с ним поступил более
  чем некрасиво.
   - Ага, после всего, что он для меня сделал, - так? Она исподлобья
  взглянула