а меня.
   - Да, конечно.
   - Я сидел на углу и выпрашивал милостыню, и вот семейство Мэлтонов,
  проходя мимо, снизошло... Пригрело, накормило, одело, обуло...
   - О, пожалуйста, не начинай все сначала. Ничего с тобой не случится,
  если ты пойдешь туда и скажешь: так, мол, и так. Они как раз должны уже
  прийти из церкви. Когда ты вернешься, завтрак будет на столе.
   И я проследовал послушно из дома номер 118 по Тайлер-драйв в дом
  номер 112 по той же улице, нажал на звонок, вызвав тем самым за дверьми
  целый благовест. И прежде чем замер последний звук, на пороге появилась
  Эдит Мэлтон, благоухающая лавандой. После несколько принужденного обмена
  приветствиями она сообщила, что "сам" на кухне пьет кофе.
   Э.Д, сидел в одной рубашке, маленький и опрятный, белый и розовый,
  точно заботливая мать только что выкупала его, причесала и повязала ему
  с двенадцатой попытки галстук так, чтобы тот висел совершенно ровно и
  безукоризненно.
   - Кого я вижу! Доброе утро, доброе утро, доброе утро, - сказал он. -
  Садись. Хочешь кофе? Чашечку ты все-таки выпьешь. Эдит, дай Джерри кофе.
  Слушаю тебя, мой мальчик. Чем, порадуешь?
   Я был краток - в надежде, что и все неприятное сократится.
   - Э.Д., если ты берешь меня обратно, я выйду на работу завтра утром.
   Оба они просияли, словно я без ошибки прочел наизусть рождественский
  стишок. Э.Д, сказал, что не держит на меня зла, что он был прав и я
  должен был понять это рано