У ордера. Бар был устроен на свежем
  воздухе; подойдя к нему, я приготовил себе большую порцию мартини. Потом
  еще одну Может быть, напряжение, не отпускавшее меня в Тампе и после
  нее, хоть немного разрядится? Я выпил так много, что вдруг повздорил с
  Уордером, который всего лишь хотел помочь мне. Боюсь, что и с Джорджем я
  обошелся ничуть не лучше. Притом я оставался в прекрасном настроении.
  Проглотив около трети громадного ромштекса, я направился домой и
  обнаружил там двух ближайших подруг моей жены, Манди Пирсон и Тинкер
  Велибс. Хихикая и жеманясь, они крутились возле лежащего Винса и
  поочередно скармливали ему кусочки ромштекса. Зубы моего фронтового
  товарища вгрызались в сочное мясо, он выглядел бодрым, довольным. Я
  вернулся к Браунеллам, перешел на пиво, потом изменил ему ради джина,
  пока вдруг не заснул в садовом кресле-качалке. Когда я проснулся, было
  уже темно. Детей, видно, отослали по домам. Гости разбились на небольшие
  группки, голоса их звучали нестройно и, кажется, меланхолично. Какой-то
  остряк натолкал мне в карманы картофельных чипсов.
   Тинкер обнаружила меня, несмотря на темноту, и, подтащив другое такое
  же кресло, пристроилась рядом. Мы уже не первый месяц слегка флиртовали.
  Она сказала, что ее Чарли заснул, а моя Лорри с большой компанией с
  полчаса назад перебралась в клуб.
   Бар уже был закрыт, но мы считали, что непременно нужно еще
  что-нибудь