ибудь выпить. Поэтому, пройдя еще два квартала, мы зашли в ее дом,
  где Чарльз уже почивал сном праведника, и смешали для себя по коктейлю.
  Мы пили, сидя в темной гостиной, а потом, без всякого перехода, уже
  лежали вместе на кушетке, пьяненькие, но не сонные. Джерри Джеймсон и
  подруга его жены. Лучшая ее подруга. Это было дикое, бессмысленное и
  довольно рутинное дело - то, чем мы с ней занялись и что, помучавшись
  несколько дольше обычного, благополучно привели к завершению. Потом мы
  вместе выкурили по сигарете. А еще потом на нее напала безудержная
  зевота. В темноте мы привели в порядок одежду. Она проводила меня к
  выходу, виноватым шепотом мы пожелали друг другу спокойной ночи, и ей
  удалось сдержать очередной зевок по крайней мере так долго, чтобы успеть
  чмокнуть меня на прощание.
   Когда я пришел домой, Винс полулежал на подушке и читал. Он попросил
  пива и крекеров с сыром, если, конечно, все это найдется. Все нашлось, и
  он благополучно заметил, что мне не мешало бы стереть со щеки губную
  помаду. Тинкер на нее не поскупилась.
   Я, покачиваясь, двинулся к постели. Засыпая, я гадал, что сделает
  Винс со своими деньгами. А что я мог бы купить на них. Чего я хочу? -
  размышлял я почти уже и не наяву. Ни в коем случае не череду таких вот
  Тинкер, с довольно неуклюжими, хотя и стройными ногами и с механическим,
  безрадостным весельем.
   Может быть, я хочу того, на что когда-то надеялся