, что тут такого? Кажется,
  "бурбон" склонял меня к резонерству.
   - Это аморально, - сказал я.
   - Неужели ты такой мещанин, золотце мое? - сказала она сухо.
   - Почему ты пьешь?
   - Потому. Почему ты отослал Ирену? Я есть хочу.
   - Лоррейн, постараемся понять друг друга.
   - Ну, валяй. Прочти мне мораль, ведь ты меня застукал. Начинай, что
  же ты? Мне стыдно, что я попалась, дала себя застукать. А ты можешь
  торжествовать. Отпускаешь ли ты мне грех прелюбодеяния? Может, ты мне
  молитву прочтешь, на манер нашей Ирены?
   - Не ехидничай. Я стараюсь говорить с тобой спокойно.
   - Ну да. Сказано же: будь спокоен и мудр.
   - Мудрым я себя не считаю. Я ведь.., я тоже изменил тебе.
   - А-а, наконец-то! Это с ней, с той скучнейшей Лиз Адаме? Я ведь
  чувствовала - а ты отпирался...
   - Нет, не с Лиз Адаме. Это была твоя подруга Тинкер.
   - Тинкер? - она вдруг захихикала. - Где это, вы? Когда?
   - В воскресенье. Когда стемнело. У них дома. А я-то боялся, что она
  ударится в слезы! Ничего подобного. На нее напал безудержный смех.
   - Нет, это же надо, Тинкер! Ну, братец, поздравляю! Боже мой, Тинкер!
   - Заткнись! - не выдержал я. - Человек ты или нет? Она встала,
  покачиваясь и хихикая, и пошла в ванную. Я догнал ее и схватил за руку.
   - Что с тобой происходит? - орал я ей прямо в лицо. - Тебе пора
  сходить к психиатру. Ты просто ненормальная! Ведь я признался тебе в
  супружеской измене,