ихикаешь, точно речь идет о ком-то другом.., о
  чьей-то шалости.
   Она вырвалась и недобро взглянула на меня.
   - Шалость? А что, так и есть. Конечно, это шалость. Притом забавная и
  приятная.
   Она развязала пояс, так что ее халат распахнулся. Сделав непристойный
  жест, она возбужденно продолжала:
   - А теперь давай посостязаемся, кто больше знает ругательств. Я бы
  могла выложить дли-инный список отборных словечек. Да, мальчик, все они
  у меня вот тут!
   Видя эту грязную ухмылку, грязный и вызывающий взгляд, я вдруг
  выпалил ей в лицо самое гнусное, самое непотребное ругательство,
  всплывшее в памяти неизвестно откуда. И в тот же миг она вцепилась
  ногтями в мое лицо. Царапалась она как разъяренная кошка. Я поднял
  правую руку и со всей силы ударил ее по голове, так, что она отлетела в
  дверь ванной. Этот ее халат, когда он завязан, достает до самого пола, а
  развязанный, он становится еще длиннее. Должно быть, после моего удара,
  при первом неловком шаге она наступила на полу халата. Споткнувшись, она
  потеряла равновесие и грохнулась наземь так быстро, что я не успел
  поддержать ее. Ванна была прямо против двери. Голова Лорри ударилась о
  нее так сильно, что раздался гул, точно огромным тупым билом ударили в
  гонг. Она лежала на полу с головой, неестественно свернутой набок, -
  ужасное, отвратительное зрелище. Ее острые наманикюренные ногти скребли
  гладкий кафель. Тело Лоррейн судорожно