улыбалась роль нанятого служащего. В моей арендуемой постели спала очень странная девушка, а где-то в голубоватых сумерках слишком крепкий сон сковал рослую блондинку и некоего профессора.
   - Не знает, что я еду, - пробормотал Йомен.
   - Да?
   - Он никогда не выезжает. Вечером всегда дома.
   - Как мне себя вести там, Джас?
   - Никак. Будьте рядом. Наблюдайте, слушайте. Потом скажете мне, насколько ему можно доверять и что показалось подозрительным.
   - Вы же его знаете лучше меня.
   - В отношениях с Уолтером Рупертом это ничего не означает.
   Когда мы отмахали километров двадцать от города, мне пришлось выйти, чтобы отворить огромные ворота и, как только Джас миновал их, закрыть. Потом мы проехали еще почти километр, пока добрались до обширного комплекса домов, хижин, амбаров, сараев, хозяйственных строений. Джас остановился перед самым большим домом, и мы вышли. Всюду вокруг била ключом вечерняя жизнь. Из окон струился свет, доносилась музыка, голоса играющих детей, между домами сновали люди. Две машины удалялись по дороге, которая привела нас сюда.
   Из полутьмы вынырнул парень, посветил фонариком.
   - Мистер Йомен?
   - Я к Уолли.
   - Одну минуту, господа.
   Вернулся через добрых пять минут.
   - Я провожу вас в дом, будьте любезны подождать мистера Руперта. Как только освободится, он придет.
   Парень завел нас в большую гостиную с двумя каменными каминами, с трофеями, развешанными по стенам, и глубокими кожаными креслами. Указав на небольшой бар в углу, предложил:
   - Пожалуйста, выбирайте сами, господа.
   Он удалился. Я смешал напитки себе и Джасу. Приняв стакан, он заговорил:
   - Никогда не знаешь, как обернутся дела. Если бы мы остались в одной упряжке, он постепенно, старательно, как муравей, вытеснил бы меня из дела. Но все равно, черт возьми, друзей нужно предостерегать хотя бы из приличия.
   Я что-то переспросил, но