илась невыносимой. Резко потянувшись через стол, я снял с нее темные очки. Изабелл хотела вырвать их у меня из рук.
   - Ну пожалуйста...
   Глаза ее казались беззащитными, неуверенными, смятенными.
   - Перестанешь за них прятаться - отдам.
   - Прятаться? Мне нечего скрывать. Я еще не осознала случившееся. Не могу. Веришь ли, старалась все обдумать, но мысль как-то... уклоняется от всего.
   - Все еще хочешь покончить с жизнью.
   Быстро оглянувшись, она склонилась ко мне:
   - Тс-с-с! Нет... не думаю. Не знаю.
   - Рада, что я тебя вытащил?
   - Наверное. Спасибо. Глупо так говорить - спасибо. Просто я подумала... возьмешь таблетки... заснешь, и все кончится. Пойми, ты сделал все, что в твоих силах. Я хочу сказать, что твои усилия меня не огорчили. Любой на твоем месте поступил бы так же.
   Нечего и пытаться понять ее. Человек, который обожал жизнь, мертв. Эта же хотела умереть, а сейчас объедается котлетами. Наверное, не стоит ее упрекать, но такая активность в сочетании с нежеланием жить выглядела исключительно глупо. Если отбросить морализирование, Джаспер Йомен был с головы до пят мужчина, а она - всего лишь девушка наполовину.
   Чутко улавливая мое настроение, она склонила голову, приподняв вопросительно брови:
   - Что с тобой, Тревис?
   - Все отдает каким-то душком, Из.
   - Не выношу такие сокращения... Я не все хорошо помню... - Лицо ее вспыхнуло румянцем. - Но... я была совсем раздета?
   - Как выражаются в простонародье, была ты голенькая, какой сотворил тебя Господь.
   Румянец потемнел от гневного возмущения.
   - Как ты можешь быть таким жестоким и легкомысленным?!
   Я посмотрел в пространство, пожав плечами:
   - Давай ешь, золотце. Полицейский уже нервничает. Помимо всего прочего, я намеревался подействовать на тебя шоком. Получилось. Только не воображай, что для меня это было Бог весть какое удовольствие. Все твои женские