еловека. Всегда давал деньги на платья, ученье, на докторов - на все. И теперь купил ей такую большую кухню, какой я в жизни не видела. Относился к ней как отец. У меня есть его письма, где говорит о ней как о своей дочери. Он мне доверял. Я бы ему никогда не навредила...
   Быстрый поток испанских слов за моей спиной оборвал ее. Как у любого американца-южанина, мое ухо привыкло к этому языку, но когда кто-то не хочет, чтобы его поняли, хорошо, если разберете одно-два слова. Она слушала с недоверием на лице, которое перешло в гнев. Ответила коротко и резко. Парень заговорил снова. Теперь она произнесла что-то очень тихо.
   - А как относилась к нему Долорес? - спросил я.
   - С любовью, - с большим достоинством ответила бывшая Эмпер. - Как она еще может относиться к собственному отцу?
   Прикусив губу и покосившись на сына, спросила:
   - Кто-нибудь знает, что вы поехали ко мне?
   Такой вопрос - как сигнальная лампочка тревоги. Задала его очень неумело, ясно было, что этого потребовал сын. И вообще, все события развивались до сих пор абсолютно бессмысленно. Убийство - не игра для любителей, для внебрачной служанки и ее сводных братьев. Пока я осмысливал все это, мой ответ запоздал:
   - Меня направил сюда шериф Бакльберри.
   Запоздалый ответ прозвучал неестественно и фальшиво, как и ее вопрос. Промедление наказуемо.
   Изабелл, сообразив, в чем дело, бросилась мне на выручку:
   - Да, шериф знает, что мы отправились сюда.
   Почувствовав за спиной движение, я огляделся и увидел, что парни удалились. Ощутил холод в затылке. Женщина казалась очень расстроенной. Я был уверен, что ко всей истории она не имеет никакого отношения.
   - Ваши сыновья живут здесь? - очень вежливо спросил я.
   - Что? Нет. Эти двое, Чарли и Пабло - нет. Приехали навестить. Наверно, месяц назад. У них сейчас нет работы, а живут они в Фениксе. Их фамилия Канари - от моего первого мужа. Эту