был моложе, чем мне показалось, - высушенный дочерна, гибкий, как ящерица. Посмотрел на меня, словно я только что сморозил глупую шутку.
   - Значит, вы говорите, эта кобыла откинула копыта?
   Господи, как они были рады, как их взбудоражило вдохновляющее сообщение, что смерть может застигнуть и тех - наверху, молния может ударить и в могучее дерево. Оба по-детски благодарно смотрели на меня, словно я купил им конфетку, и мне оставалось кивком подтвердить - да, действительно умерла.
   - Вы не здешний, - объявил парень. - Она была дочерью старого Кэба Фокса. Мой папочка когда-то у него работал. Кэб женился, когда ему было за тридцать. Она была его единственным ребенком, но голову даю наотрез, что здесь в наших краях и сейчас проживает не меньше сорока уже взрослых потомков с его голубыми глазами, и то если не считать мексиканцев. Кэб балдел от мексиканок, хорошо знал их язык. Кэб и Джас Йомен были в одной упряжке. Когда Джас женился на его дочке, папочка мне сказал, что Кэб обязательно ворочается в гробу, так что трава на могиле вянет. Кто ее убил, мистер?
   - Я ведь не здешний.
   Снаружи послышался шум подъехавшей машины, и слабо вякнула сирена.
   Мы вышли навстречу. Это был светло-голубой седан с непонятным значком на дверце. Из него вышли двое в выцветшей форме цвета хаки, в широкополых шляпах, опоясанные ремнями с оружием, с серебряными значками, - вся бутафория налицо. В деревнях, где проживают пенсионеры, такие старые идиоты из Огайо носят еще штаны типа "Маршалл Далон" и специально хмурятся на горячем солнышке, чтобы вокруг глаз появились характерные морщины.
   - Привет, Эрни, - сказал самый рослый.
   - Привет, Гомер. Хай, Дейв.
   Гомер, сунув руки за пояс и мотнув головой в мою сторону, спросил:
   - Этот звонил по телефону? Ты слышал? Сестричка тоже?
   - Ну да. Если он не трепло...
   - Эрни, вы оба, конечно, можете кинуться к телефону и получить от