ставились на меня. Я чувствовал, как мои губы кривятся в дурацкой, извиняющейся улыбке:
   - Лежала там точно, клянусь!
   Они пожали плечами, и мы прошли к указанному мною месту - я ожидал увидеть там кровь. Пуля прошла сквозь шею и должна была спереди вырвать клок тела. Я ведь точно помнил место, куда она упала. Я присел на корточки - похоже, кто-то снял верхний слой с поверхности земли и снова все утрамбовал, но окончательной уверенности не было. Посмотрел с обрыва вниз: если кто-то срезал окровавленную землю и сбросил ее вниз, искать было бесполезно.
   Поднявшись на ноги, я заносчиво сказал:
   - Что ж, в доме остались ее вещи.
   Пошли к дому - дверь была заперта.
   - Шериф, я оставил дверь открытой, когда уходил.
   На лице всех троих отразилось мрачное недоверие. Бакльберри, пожав плечами, пошарил над притолокой, через минуту достал ключ и, осмотрев его, снял толстый слой паутины.
   - Открывали вы этим ключом, мистер Макги?
   - У нее был свой ключ.
   Мы зашли внутрь. Воздух был затхлый, как в доме, где не жили несколько месяцев. Шляпа, сумка, куртка исчезли. Не было и стаканов. Кожаная подушка снова положена на стул. Я вспомнил, что бросил в камин окурок. Миссис Йомен не курила. Присел перед камином - сигареты не было.
   - И что теперь, черт возьми? - раздраженно спросил Бакльберри.
   Я описал ее машину, рассказал в деталях, как она была одета. Показал, где настиг ее выстрел и как он звучал.
   Они молча пялились на меня. Бакльберри покосился на Гомера Харди, и тот подал голос:
   - Теперь понятно, шериф, почему не нужно было вызывать дорожную бригаду.
   - Давайте, ребята, валите вон, отдохните в тенечке, - скомандовал Бакльберри.
   Все вышли, послышался громкий смех Гомера. Бакльберри предложил мне сесть, и я опустился на топчан.
   - Это была дурость, Макги.
   - Не понимаю, о чем вы говорите.
   - Эта сумасбродка уже несколько