пересадила. Да они не очень-то и шумели.
   Она посмотрела на часы.
   - Помните, как они были одеты? Что-нибудь привлекло ваше внимание?
   - У нее - светлое полотняное платье, красные босоножки на высоком каблуке и большая красная сумка, в ней и была бутылка. На него обратила меньше внимания. Кажется, в темных брюках, легкой рубашке. У него длинная мускулистая шея и вот здесь, под ухом небольшой шрам. Подождите, они сидели на левой стороне, значит, шрам был с правой стороны шеи. Извините, но я должна...
   - Очень благодарен. Как вас зовут?
   - Хаузер. Мадлин Хаузер.
   Я спустился по трапу, его тут же откатили, дверь задраили. Пока я шагал к зданию аэровокзала, самолет уже катился по взлетной полосе, и в спину мне ударил мощный рев и волна горячего воздуха.
   Изабелл ждала меня у дверей. Я отвел ее к креслам у стены, обращенным к цветным окнам и взлетным полосам, мы уселись, и я рассказал, что узнал от Мадлин.
   Печально покачав головой, она сказала:
   - Это был не Джон. Ничего не сходится. На шее у него нет никаких шрамов. На грубость он не способен. Где же он? Что с ним? Вы сообщили полиции, что вам сказала стюардесса?
   - Оставьте мне эту фотографию, ладно?
   - Пожалуйста. Я могу дать объявление об исчезновении Джона? Может, дело сдвинется с места?
   - Сначала нам нужно решить, что мы хотим сдвинуть.
   Она стукнула кулаком по ручке кресла.
   - Чего вы тянете? Теперь ведь это дело полиции. Может, мне следует позвонить в редакции газет. Боже мой, нельзя же сидеть сложа руки!
   - Это лучше, чем носиться без цели и смысла.
   - Вдруг его держат взаперти, он совсем один, ему плохо.
   - Изабелл, стоит нам раструбить, что узнали, каждый, кто замешан в истории, укроется в норку и переждет. Нам необходимо узнать больше. Нужно хотя бы определить подозреваемых, кому выгодно и зачем это сделали. Все события не случайны, в них непременно есть своя