на Джаса, обвиняя его; а потом удаляется в сторону заходящего солнца с миллионом долларов в руках и возлюбленным профессором под боком. Пока я разбирался в ее претензиях, мне пришлось наглядеться на Монины капризы. Мона умела превращать жизнь мужа в ад, бывало, рвала на себе волосы, колотила посуду, орала на него. Джас просто пережидал, а через пару дней они уже выбирались на его старое ранчо, ездили верхом, плавали, развлекались, пьянствовали, осматривали лошадей, которых там выхаживают, и все кончалось постелью. По возвращении она раскаивалась, клялась, что капризы не повторятся, и так до следующего раза. Мона верила в то, что ей взбредет в голову, но ее реальностью был Джас - ее отец, друг, любовник. А все остальное было игрой, времяпрепровождением. Джас понимал, что ее заскоки ненадолго. Но пока приходилось выжидать, его ведь тоже заедала ревность. Мог загнать Джона Уэбба на край света, но тогда тот представился бы жертвой, мучеником и для Моны стал еще привлекательнее. По-моему, он даже отпустил бы ее с Уэббом месяца на два, если бона попросила. Но ведь Мона и Уэбб идеализировали свое чувство: мол, это любовь до смерти. И такой двухмесячный уговор не делал ей чести. Джас не хотел выпускать ее из своих рук - и ради нее, и ради себя. Кто знает, с какими намерениями он женился на ней девять лет назад. Но получилось, видимо, по-другому. Человек предполагает, а Господь Бог располагает. Много чего она мне нарассказывала, да и сам нагляделся. В своих мечтаниях готова была изничтожить Джаса, но потом это разбило бы ей сердце.
   - И при этом могла задеть кого-то еще?
   - Если бы ей удалось! - Он пожал плечами. - Клеймаунт мертв. Тот старый судья тоже. Возможно, немного встряхнули бы Уолли Руперт, если бы при тщательном расследовании обнаружили, что он замешан.
   В дверь постучали, и на пороге появился служащий.
   - Прошу вас.
   - Спасибо, Гарри. Тревис, если вы собираетесь еще говорить