а мы ее вычерпаем всю, не останется ни капли. Уже завтра все насосы могут заработать впустую и выкачивать из глубины только сжатый воздух. И дни этого края будут сочтены.
   - Я этого не знал.
   - Никакая это не тайна. Мы не думаем об этом. Такое знание ужаснет любого. Ведь и о собственной смерти человек никогда не думает, а она под боком. Никому ее не избежать. А сюда нанимают других, бурят новые скважины и выкачивают воду все быстрее и больше.
   - Выглядит как-то глупо.
   Повернувшись к бару, он налил еще и, не торопясь, вернулся в кресло.
   - Черт возьми, но это и в самом деле глупо. - Он крепко провел ладонью по лицу от лба до подбородка. - Транжирство. Надежда. Откуда мне знать? Кажется, посмотришь - сразу ясно, что мир катится в тартарары. А взглянешь через минуту, и опять безоглядно надеешься, что перед тобой открыты сотни возможностей, и ты в любую минуту можешь действовать. Но однажды сразу навалится чересчур много забот. И все. Просто - сразу и чересчур. Парень, вчера я это понял. Я уже сорок лет играю в покер. Видел это по вашим глазам, по вашим губам. Этот Фреди Бакльберри! Боже мой! Сегодня вечером позвонил мне. Милый Джас, все так и есть, как мы предполагали. Совершенно точно - улетела с профессором. Этот пигмей не знает, что прошлая ночь стала для меня решающей. Сегодня уже все равно. Вчера вечером я слегка напился. Сегодня будет так же, старина. Вчера я взял "крайслер", поехал в горы по тому серпантину - его придумал один горе-политик, а когда его построили, мне тоже перепало из государственных средств. Холодный месяц освещал все вокруг, а наверху, на ровной площадке, есть кусок дороги, так... километров шестьдесят, - прямой как стрела. Скорость была сто сорок, выключив фары, я пустился напропалую - огромная машина шла как игрушка. Наскочил на большого зайца, шум был как от выстрела. Убит наповал - выглядел страшно. И он тоже был из мяса и крови. Снял я ногу с педали