нился к нему, и я услышал звук набираемого шифра, потом скрипнула открывшаяся дверца. Он вернулся к креслу и вдруг без слов швырнул мне в лицо пачку денег. Я автоматически взметнул рукой, и пачка упала у моих ног. Это были пятидесятидолларовые купюры, склеенные банковской полоской с цифрой "5000".
   - Не притворяйтесь. Я прекрасно знаю, что вас интересует в этой истории, Макги. Попытаюсь сберечь ваши усилия. Нечего морочить мне голову.
   Я откинулся на спинку кресла, чтобы размахнуться ногой, и отбросил пачку в камин. Рассчитывал попасть, она туда и влетела, только приземлилась не в огонь, а рядышком с горящими поленьями.
   - Не ломайте голову, Джас, над тем, что меня интересует.
   Верхние купюры уже морщились и меняли цвет. От них потянулась тонкая ниточка дыма.
   - Ставите свои условия очень забавным способом, парень.
   - Киньте мне пачку побольше, мистер Йомен, уж я расстараюсь.
   - Деньги для вас не имеют значения?
   - Мне они очень нравятся. Просто я несколько щепетилен в отношении способа, каким их мне предлагают.
   Наступило молчание. И лицо, и его индейские глаза оставались непроницаемы, бесстрастны. Угол верхней купюры почернел, и хоровод крошечных искорок стал выедать полукруг уголка.
   - Черт возьми, ну и хитрая вы бестия, Макги!
   - Я сказал, что в сложившейся ситуации могу кому-то быть полезен. Но не говорил, что торгую собой.
   Помолчав, он встал, не спеша подошел к камину. Поднял пачку и, чтобы погасить искры, похлопал ею о брюки, отчего на них осталось черное пятно копоти. Подошел ко мне.
   - Я правильно запомнил ваше имя? Тревис?
   - Просто Трев.
   Он осторожно положил пачку денег на подлокотник моего кожаного кресла.
   - Трев, буду рад, если вы мне поможете. Пожалуйста, примите маленький знак моей симпатии и признания. Будь я моложе лет на двадцать, мы вышли бы во двор и минут сорок бодались бы до крови. Это единственный