ыми кормлениями, и позже слежением, чтобы оно не
  свалилось, и прочим. Да, думаю, да. Потому что они все такие разные. Ты
  думаешь о том, каким будет следующий. Наши трое - я не знаю, как сказать
  это, - они все люди.
   - Я понимаю, что ты имеешь в виду.
   - А делать людей - это что-то особенное. Это особая и пугающая
  ответственность.
   - Ты говорила, что Баки был последним.
   - Я знаю. Я говорила это три года. А потом перестала.
   - Ты не невеста, дорогая, даже несмотря на то, что часто ею
  выглядишь.
   - С остальными было легче.
   - Тогда ты так не говорила.
   - Они были легкими для нас, индейцев.
   - Через двадцать минут ты снова начнешь вышивать мокасины.
   - Нэнси будет поражена ужасом. А друзья будут коситься друг на друга
  и говорить о безрассудстве.
   - Но ты все еще готова пойти на все это?
   - Не сейчас. Пока.., мы еще не знаем.
   - Думаю, мы узнаем и скоро.
   - А когда все кончится, мы поговорим об этом снова, дорогой?
   - Мы поговорим об этом снова.
   - У тебя должно быть что сказать. Это и тебя привязывает. Это меняет
  твою жизнь.
   - Когда дойдет до того, что я не смогу запомнить все их имена, я с
  трепетом остановлю тебя.
   Они были дома к четырем. Баки поднялся в состоянии ступора и пьяной
  походкой пошел в дом. Небо было темное и низкое, а облака, казалось,
  проплывали прямо над верхушками вязов. Ветер был порывистый и влажный.
  Он стучал в окна