зрелище он являет собой в эти дни. Блуждает по
  трущобам, накачиваясь теплым пивом. Так недолго и в тюрьму загреметь.
   Она отвесила ему звонкую пощечину. От внезапной боли у него
  заслезились глаза. Когда он посмотрел на нее, то не нашел на ее лице ни
  следа злости или обиды. Она неподвижно уставилась на него.
   - Эй, ты что? - произнес он.
   - Не знаю - от выпитого это у тебя или нет, но сейчас совсем
  неподходящее время жалеть себя, дорогой.
   - Но я только...
   - Был зол на себя, что не можешь примирить свою совесть с тем, что
  задумал совершить. Поэтому и заговорил с пафосом.
   - Это проявление трусости, ты права.
   - Ну, что же ты замолчал?
   - Я думаю.
   - На это придется навалиться со всей силой. Ты не злишься на меня?
   - Киплю от злости и жажду мести, - ответил он, поцеловав кончик ее
  носа.
   К его удивлению, Кэрол принялась рыдать. Когда она стала
  успокаиваться, он понял причину ее слез. Они были вызваны тем, что ей
  пришлось ударить его. Наши чувства стали обострены, а нервы оголены,
  подумал он. Напряжение последних дней подмыло стены замка благополучия.
   В понедельник утром в местном отделении "Апекс" он узнал номер
  телефона Сиверса. Из-за разницы во времени ему удалось дозвониться до
  бюро Сиверса только в одиннадцать часов. Сиверса еще не было. И только
  через три часа он связался с Сэмом.
   Хотя слышно было хорошо, казалось, что