а, она имела бы
  определенный успех. Она же была женщиной средних лет, с копной волос,
  настолько полинявших от бесчисленных крашений, что они стали цвета
  выгоревшей на солнце конопли. Одутловатое, заостренное лицо с густо
  накрашенными губами. Неожиданно узкая талия резко контрастировала с
  массивными, покачивающимися бедрами и огромной пудовой грудью.
   Было ясно, что на ней под одеждой не было ничего, кроме лифчика,
  который намертво зафиксировал грудь.
   Она прошествовала в почти осязаемом облаке мускусных духов. На одном
  пальце она держала сумочку, которая почти касалась пола. Она была
  невероятна в своей неестественности. Однако в ней не было и намека на
  пафос. Она по-своему вела войну с надвигающейся старостью. Словом, она
  была одета в типично похабной традиции времен покорения Дикого Запада.
   Она швырнула сумочку посреди бара и прокуренным и пропитым голосом
  произнесла: ""Джолт" с содовой, Ник".
   - Что, чек пришел? - осторожно спросил бармен.
   - Да, да, пришел. Пришел чек. Давай, давай, ты, вошь подозрительная.
  Наливай, не скупись, за всю масть. - Она выложила на прилавок
  пятидолларовую купюру.
   Доставая бутылку, бармен махнул в сторону Сэма:
   - Тебя тут твой дружок спрашивал.
   Женщина обернулась, вперилась в Сэма взглядом и подошла к нему. Она
  театрально изобразила на своем лице преувеличенное удивление. Вблизи ее
  серые глаза оказались