глупяк. Вне всякого сомнения. Он
  слишком крупный и мускулистый для пятнадцатилетнего мальчика. И когда я
  пытаюсь завести с ним разговор, он краснеет, пялит на меня глаза и
  издает самый ужасный и бессмысленный смешок, какой я когда-либо слышал.
   - Он не знает, как себя вести с тобой. Вот и все.
   - Во мне нет ничего непонятного. Двусложные слова ставят его в тупик.
  Истинное дитя телевизионного века. И этой чертовой школы, этих чертовых
  педагогических теорий. И прежде чем ты дашь мне обычный самодовольный
  ответ - я не вступлю в Ассоциацию родителей и учителей, чтобы
  попробовать хоть что-нибудь сделать с этим.
   Они спустились вниз. Нэнси сидела на стойке в кухне и говорила по
  телефону. Она взглянула на них с выражением беспомощной скуки, прикрыла
  рукой трубку и прошипела:
   - Я просто должна сегодня позаниматься.
   - Тогда повесь трубку, - сказал он.
   На задней лестнице раздался звук, похожий на то, как если бы с нее
  скатилась очень тощая лошадь. Баки и его лучший друг Энди прогромыхали
  через кухню, вылетели через дверь в перегородке и направились к амбару.
  Пружина на двери вздохнула.
   - Здравствуй, папа! - сказал Баки.
   - Здравствуй, сын. Здравствуй, Энди.
   - Привет, мистер Боуден.
   - Куда вы, мальчики, направляетесь?
   - Ну, мы - к амбару.
   - Хорошо. Бегите, мальчики.
   Нэнси, с увлечением слушая голос на другом конце линии, сбросила
  сандалию с