всем его инстинктам.
   Он заглянул в комнату Джеми. Пластиковое радио с перевязанным клейкой
  лентой корпусом было включено. Сын сидел на кровати, листая один из
  своих замусоленных оружейных каталогов. Он посмотрел на отца и сказал:
   - Это и в самом деле был яд?
   - Да.
   - И это сделал человек, который ненавидит нас?
   - Мы не знаем, кто это сделал, сынок. Его молодые глаза были синими,
  прозрачными и суровыми. Он протянул свой каталог.
   - Видишь? Это - обрез. С латунным стволом. Мы с Майком собираемся
  найти немного крутого пороху, взять этот обрез, а потом я хочу забить в
  него двойной заряд, наполнить его до краев тридцатью старыми ржавыми
  гвоздями и всадить их этому старому Кейди в живот. Бах! - Слезы стояли у
  него в глазах.
   - Майк об этом знает?
   - Я позвонил ему, пока тебя не было. Он тоже плакал, но делал вид,
  что не плачет. Он хотел приехать, но я сказал ему, что не хочу этого.
   - Не хочешь помочь мне выбрать место для могилы?
   - Хорошо.
   Они взяли из амбара лопату. Пирамида камешков удерживала маленький
  крест, обозначавший могилу Элвиса, усопшего попугайчика. Элвис свободно
  летал по всему дому и знал два слова, когда четырехлетний в то время
  Баки наступил на него. Чувство вины и ужаса держалось у Баки так долго,
  что они начали за него волноваться.
   Сэм начал рыть яму, а потом уступил очередь Джеми. Мальчик работал с
  полным неистовством и с суровым лицом.