тела, но все еще красивая женщина. Все женщины у Праттов красивые.
  Горцы из окрестностей Эскдейла. Мне пришлось высадить дверь, чтобы
  поговорить с ней. Тогда она побежала, схватила одну из этих каминных
  штучек и попыталась стукнуть меня ею по голове. Я отобрал ее, согнул два
  раза и выбросил в камин. Тогда она тихо вышла и села в машину. У нее
  всегда был трудный характер.
   - Зачем ты мне все это рассказываешь?
   - Я хочу, чтобы ты понял, в чем дело, как я говорил тебе на прошлой
  неделе. Я отвез ее в Хантингтон, всего около пятидесяти миль, и в тот же
  вечер забрался к ней в будку, когда она звонила паяльщику. К тому
  времени она уже делала только то, что я говорил ей, и она сказала, что
  берет отпуск от него и детей. Я повесил трубку, когда она все еще
  вопила. Я заставил ее написать мне любовное письмо с датой, в котором
  она просила меня забрать ее ненадолго. Я заставил написать его полным
  ругани. Мы пробыли с ней около трех дней в отеле Хантингтоне. К тому
  времени я уже устал от ее постоянного нытья и хныканья по своим детям и
  паяльщику. Вся борьба уже закончилась, но у нее остались отметины еще с
  первого дня, когда она пыталась удрать. Ты все усекаешь, лейтенант?
   - Думаю, да.
   - Когда она мне надоела, я сказал ей, что если только она попробует
  крикнуть легавого, я отошлю фотокопию ее письма паяльщику. А еще подъеду
  и посмотрю, нельзя ли будет зашвырнуть парочку