паялыциковых детей под
  какой-нибудь почтовый грузовик. Это произвело на нее впечатление. Мне
  пришлось влить в нее бутылок пять, раньше чем она вырубилась. Тогда я
  отвез ее через Биг-Сэнд в Кентукки, а когда нашел одну из этих
  непристойных забегаловок возле Грейсона, то вытащил ее и сунул в
  какую-то развалюху, стоявшую там. Где-то через милю по дороге я выбросил
  ее туфли и платье в поле. Я дал ей хороший шанс отработать дорогу домой.
   - Это все должно напугать меня.
   - Нет, лейтенант. Это просто часть общей картины. У меня было много
  времени подумать. Ты знаешь. Я вспомнил, как мы поженились. Я приехал в
  Чарльстон в отпуск. Мне было двадцать, это был 1939-й, и я служил уже
  два года. У меня не было женитьбы в мыслях, но в субботу вечером она
  приехала в город со своими. Ей только перевалило за семнадцать, и все,
  что я мог, глядя на них, понять, это то, что они были горцы. Мои жили в
  Браунленде, раньше чем переехали в Чарльстон. Я шел за ними по всему
  городу, не спуская глаз с Бетти. Когда сидел, я вспоминал по ночам, как
  все было в тот субботний вечер, свадьбу, и как она приехала в Луизиану,
  когда у нас были маневры перед отправкой. Она хотела быть возле меня.
  Она была религиозна. Происходила из большого клана библейских крикунов.
  Но это не мешало ей проявлять огромный интерес к походам на сено.
   - Я не хочу слушать этого.
   - Но ты будешь слушать, лейтенант.