не выглядела более раздетой, даже в том бикини, которое ты
  позволяешь ей носить, только когда мы на острове и без гостей.
   Она сжала свои пальцы вокруг его руки с истеричной силой и, крепко
  закрыв глаза, сказала:
   - Это сведет меня с ума. О Боже, Сэм! Что нам делать со всем этим? Ты
  говорил с ним? Ты выяснил про Мерилин?
   - Я говорил с ним. Уже в самом конце я вышел из себя. Я попытался
  ударить его. Я был ужасно эффектен. Я попытался ударить его, когда он
  сидел. Я мог бы бросить в него теннисный мяч с тем же успехом.
  Исподтишка. Его чертовы руки толщиной с мои ноги, и он быстр, как ласка.
   - А как же насчет Мерилин?
   - Он отрицал это. Но отрицал это так, словно говорил мне, что он
  сделал это.
   - Что еще он говорил? Он угрожал?
   Мгновение Сэм боролся с искушением оставить историю жены Кейди при
  себе. Но все-таки заставил себя рассказать ее, стараясь придать ей вид
  бесстрастного репортажа, глядя при этом в зеленую воду залива. Кэрол не
  перебивала. Когда он взглянул на нее, она, казалось, неожиданно трагично
  постарела. Он очень гордился тем, что в свои тридцать семь лет жена
  сохраняла вид неопределенной тридцатилетней, а временами - радостной и
  чудесной двадцатипятилетней. А сейчас он впервые увидел ее с поникшими
  плечами и костлявым лицом и понял, как она будет выглядеть, когда станет
  очень старой.
   - Это отвратительно, - сказала она.
   - Понимаю.