мили, просиживали в парках и говорили, говорили,
  говорили. Только честная дружба. Было не важно, что когда он видел ее, у
  него перехватывало в горле.
   Он исполнительно писал и звонил Клэр. Она писала Биллу и читала ему
  письма Билла, а когда она пропускала интимные моменты, он наполнялся
  темной яростью. Он говорил, что Билл выглядит хорошим парнем. Он был
  убежден, что Билл хвастлив, легкомыслен и неизлечимо и навсегда
  инфантилен. В отместку он читал Кэрол надушенные письма Клэр. И был
  озадачен тем, какой поверхностной выглядела Клэр.
   Все пришло к неизбежному повороту в маленьком городском парке, в
  полночь, на фоне мягкой звездной ночи позднего мая. Они говорили о войне
  и детстве, о музыке, соснах и наилучшем воспитании собак. Потом она
  сказала, что у нее в восемь занятия, они поднялись лицом друг к другу, и
  ее лицо было слегка освещено далеким уличным фонарем. Последовала весьма
  любопытная тишина, и он положил руки ей на плечи. Она пылко подалась,
  вся оказалась у него в руках, и долгий голодный поцелуй так взбудоражил
  их, что они качнулись и потеряли равновесие. Они сидели на скамье, и он
  держал ее за руку во время длинной и удивительной паузы, а она,
  запрокинув голову, смотрела на звезды прямо над ними. Они поцеловались
  снова, и их стремление и настойчивость возрастали до тех пор, пока она
  мягко не отстранила его.
   - Просто ужасно будет рассказывать