авил мою
  собаку. Собаку детей. Доказательств нет. В субботу он приехал на
  лодочную верфь, наглый до невозможности.
   - Он поутихнет.
   - Вы можете сделать то, о чем говорили?
   - Это можно устроить за три сотни, Боуден. Я сам не буду изыскивать
  таланты. У меня есть друг, а у того есть нужные связи. Он поставит да
  него троих. Я знаю и место. Сзади дома 211 по Джэкел-стрит. У того
  места, где он ставит машину, есть забор и навес. Они смогут ждать в
  углу, между навесом и забором.
   - Что.., они сделают?
   - А что вы думаете? Изобьют его до полусмерти. С парой кусков трубы и
  велосипедной цепью они сработают профессионально. Он попадет в больницу.
  - Взгляд Сиверса изменился, стал отсутствующим. - Меня однажды били
  профессионально. О, я был крутым парнем. Я верил, что другого вреда,
  кроме убийства, мне не причинить. Я думал выскочить из этого, как Майк
  Хаммер. Но все вышло не так, мистер Боуден. Это оставляет сильные
  отпечатки. Я так думаю, что это боль. И то, что они не останавливаются.
  То, что вы слышите себя умоляющим их, а они все равно не
  останавливаются. Весь дух и вся гордость просто вылетают из вас. Два
  долгих года я не стоил и гроша. Я был полностью здоров, но постоянно
  дергался. Сильно дергался. Я не был готов к тому, чтобы меня снова стали
  так обрабатывать. Потом я начал приходить в себя. Это случилось
  восемнадцать лет назад,