мотрюсь в зеркало, всегда говорю: "Доброе утро, шлюха!" А уж потом думаю, чем буду заниматься.
   - Знаешь, может, я в каком-то смысле и ханжа, но такие определения мне почему-то совсем не нравятся.
   - Да? Ну а мне, представь себе, нравятся. Просто я люблю честность. Со всеми и во всем!
   - Ну ладно, ладно, не кипятись... А твоя семья, родители? Интересно, как ты им все это объясняешь? При твоей-то честности.
   - Проще, чем тебе может показаться. Они уверены, что я работаю моделью. Разве такое трудно себе представить?
   - Ну и что дальше?
   - Дальше? Там будет видно. Хотя... теперь, честно говоря, не знаю. Ты что-то со мной сделал... Нет, нет, не волнуйся, я совершенно не хочу тебя ни в чем обвинять. Просто так вышло... После Роджера я долго болела, а потом... Проблема, конечно, есть, но толком пока еще не известно...
   - Ладно, бог с тобой. Я поставлю вопрос чуть иначе. Что ты собираешься делать сейчас? В ближайшую минуту? Или, допустим, две... - Он недвусмысленно протянул к ней руки. По-доброму, необычно даже для него по-доброму улыбаясь.
   Она, невольно поддавшись естественному импульсу, тоже потянулась к нему. И, хохотнув, сказала:
   - Что я собираюсь делать? О, Тид, Тид! Неужели тебе не ясно? Не волнуйся, на этот вопрос я ответ найду. Причем, думаю, немедленно!
   - А мне почему-то кажется, мы найдем его вместе.
   - Да, но только не так яростно и... отчаянно, как совсем недавно, ладно? Мы через это уже прошли. Чуть понежнее и... помедленнее. Ты сможешь? Ну хотя бы изобразить видимость нежности...
   - Барбара, с тобой мне ничего не надо изображать, - произнес он внезапно осипшим голосом. - Ничего! Все будет, как оно есть.
   - Да? Ну тогда можно я скажу тебе что-то на самом деле глупое?
   - Конечно, можешь. Сейчас ты все можешь!
   - Тогда, прошу тебя, на время, ну хотя бы на время забудь, что сейчас имеешь дело с молодым, красивым, но... профессионально уже усталым телом, Тид. И