ьи глупости" здесь совершенно ни при чем. Не забывай, мне уже восемнадцать, Тид! Восемнадцать...
   - Почти восемнадцать, и ты пока еще ходишь в школу...
   - Посмотри на меня, Тид. Прекрати бегать глазами по стенам комнаты и посмотри повнимательнее. Ведь мне уже пора иметь детей. Твоих детей! Я хочу иметь твоих детей, Тид!
   - Слушай, Джейк, хватит! Прошу тебя...
   - Тид, не бойся, я все рассчитала. Когда мне будет тридцать, тебе будет всего сорок три. А когда мне будет тридцать шесть, тебе будет сорок девять. Всего сорок девять! Видишь, мы будем просто идеальной парой! Неужели тебе это было не ясно, когда я тебя поцеловала? В то самое воскресенье вечером...
   Он посмотрел в ее красивые, чуть прищуренные глаза, невольно отметил внутреннюю их напряженность. И медленно проговорил:
   - Тогда мне было ясно только одно: меня целует прекрасная восемнадцатилетняя школьница, девочка-подросток, ни больше ни меньше... Хотя ощущение, если говорить честно, было великолепное.
   - Ты говоришь так, чтобы побольнее меня обидеть, Тид? Чтобы прогнать! Но этого не будет. Никогда и ни за что не будет! Я не сдамся. И даже не надейся, Тид!
   - Слушай, может, уже завтра, прямо завтра ты встретишь парня. Молодого, красивого парня...
   - Где, прямо в школе? - презрительно поинтересовалась она. - Одного из тех прыщавых юнцов, которым только и надо, что засунуть свои ледяные руки тебе под юбку? На заднем сиденье машины своего папочки. Только для того, чтобы потом с гордостью рассказывать о своей победе дружкам? - Возбужденно говоря это, она даже содрогнулась.
   - Джейк, давай переменим тему, прошу тебя! Этот разговор нам совсем ни к чему, поверь мне.
   Она пожала плечами, но в ее поведении произошли мгновенные изменения: тон стал каким-то рассудительным, глаза потухли и скромно опустились вниз.
   - Конечно, любимый. Как скажешь. Если тебе надоело говорить об этом, то...
   - Не называй меня "любимым"!
   - Хорошо,