ебя, только и всего, гаденыш, - процедил Карбой. - А что еще с тобой делать? Большего ты просто не заслуживаешь.
   На его лбу выступили крупные капли пота. Он медленно, с явным трудом вынул из кармана левую руку, взвел курок пистолета. Хорошо смазанный цилиндр щелкнул характерным звуком, более чем прекрасно знакомым любому, кто родился в Америке.
   - За что? За что, черт вас всех побери? - воскликнул Тид, понимая, что его голос звучит неискренне, смешно и... как-то совсем по-детски.
   Дуло медленно поднялось и уставилось в самый центр его груди. "Да, похоже, дело худо, - с отчаянием подумал Тид. - Теперь остается надеяться только на случай. На счастливый случай. На таком-то расстоянии пуля из этого пистолета вышибет не только мои мозги, но и все остальное, это уж точно!"
   Карбой облизнул заметно пересохшие губы, а Тид физически услышал громкие звуки своего отчаянно стучащего сердца.
   Секунда прошла. Как ему показалось, ведущая из вечности в никуда...
   - Ну давай же, давай, чего, черт тебя побери, ты ждешь?! Делай, раз уж решил! Стреляй! Стреляй!
   Но колени Карбоя вдруг мелко затряслись, потом дрожь пошла выше, добралась до самого тела, которое вдруг обмякло, совсем как у человека, полностью потерявшего волю к жизни: серый цвет лица, мелко клацающие зубы, тусклый взгляд, синие губы...
   Тид, равнодушно махнув рукой, вернулся к столу, сел, закрыл глаза, сделал глубокий вдох и выдох. Потом еще один, и еще...
   Карбой вошел в комнату, сел на постель. Пистолет положил рядом с собой на подушку. Они внимательно посмотрели друг на друга, и Тиду показалось, что между ними образовалось некое внутреннее понимание, нечто вроде духовного товарищества двоих людей, которые наконец-то поняли друг друга, которым не надо тратить много лишних слов на никому не нужные объяснения, которые только что избежали страшной катастрофы.
   - Да, это было близко, - выдохнув, сказал Тид. - По-настоящему совсем рядом. Слава тебе